ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ ТРУД В РОССИИ

К оглавлению
ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ ТРУД В РОССИИ ?
Сноска ? Выводы и рекомендации по докладу «Принудительный труд в современной России», подготовленному авторским коллективом под руководством Елены Тюрюкановой, ведущего научного сотрудника Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук. Международная организация труда, 2004.

1. Формы принудительного труда постоянно изменялись в ходе истории в зависимости от социально-экономического и политического контекста, но во все времена отношения зависимости и принуждения были основаны на неравенстве и власти. Однако вряд ли когда-либо это неравенство осознавалось в глобальном масштабе так отчетливо, как это происходит сегодня. Огромная разница в уровне жизни и экономических возможностях в разных странах, растущая поляризация мира – основная движущая сила и источник противоречий современной миграции.
Миграция труда превратилась в неотъемлемую часть мировой экономики, постоянно воспроизводящей потребность развитых наций в труде мигрантов. Чем жестче миграционные барьеры, тем больше мигрантов оказываются в положении нелегалов, рабочие места для которых в принимающей стране есть, а гарантий достойного труда и соблюдения элементарных прав человека – нет. Большинство принимающих стран, в том числе и Россия, не ратифицировали Конвенцию ООН «О защите прав всех трудящихся мигрантов и членов их семей» (1990 г.), что говорит о неготовности развитых стран к расширению легитимного пространства трудовой миграции.
Одновременно с ростом мобильности растут и развиваются техники манипулирования людьми, каковыми являются торговля людьми и организация нелегальной миграции с целью трудовой эксплуатации мигрантов. Мигранты представляют наиболее уязвимую категорию населения для дельцов, наживающихся на сделках с людьми.

2. Россия является сегодня крупным принимающим центром, а также страной выезда и транзита мигрантов. Действия многих факторов указывают на то, что Россия останется принимающей страной на долгое время.
Россия активно интегрируется в мировой экономический порядок и обслуживающий его миграционный режим. Реструктуризация российской экономики и занятости идет в русле сложившихся мировых тенденций: в низовых секторах рынка труда выкристали-зовываются участки, на которых преимущественно заняты мигранты. Этот процесс пока еще в самом начале, но он приобретает все более систематический характер, что позволяет предположить, что через какое-то время российская экономика будет также зависеть от притока труда мигрантов, как сегодня зависят от него экономики развитых стран.
Экономический хаос, огромные масштабы теневой экономики, несовершенство миграционного законодательства стимулируют нелегальную миграцию, облегчают нелегальным мигрантам возможность нахождения в стране и незаконной занятости, а дельцам от миграции – возможность безнаказанно манипулировать людьми, получая огромные прибыли. Оценка количества нелегальных мигрантов в России составляет от 3,5 до 5 млн человек в основном из стран СНГ и Юго-Восточной Азии.
Мигрантская занятость встраивается в самые неформальные и теневые сектора экономики, что делает работников более уязвимыми, снижает возможности их социальной защиты, увеличивает социальную эксклюзию. Как минимум 2/3 мигрантской занятости находится в России практически полностью в «черной» зоне. Результатом этого является распространение сверхэксплуатации, массовая маргинализация трудовых мигрантов, ренессанс рабства, феодальных практик принудительного труда.
В российском профессиональном сообществе уже сложилось под влиянием реальности и информации, полученной из разных источников, признание того, что принудительный труд существует. Большое количество так называемых контекстных (ситуационных) определений принудительного труда, данных экспертами, говорит о том, что данный феномен воспринимается не как теоретическая концепция, а как реальная ситуация.
Большинство экспертов отмечает рост распространенности особенно циничных форм принуждения к труду. Эти изменения связываются с такими новыми для России явлениями, как нелегальная миграция, рост асоциальных элементов и маргинальных групп в обществе (проститутки, бомжи, беспризорные дети, нищие, безработные, больные, алкоголики), распространение различных криминальных практик манипулирования людьми (торговли людьми, организации нелегальной миграции и пр.).
Эксперты единодушны в том, что между нелегальной миграцией и принудительным трудом существует прямая связь: мигранты, в первую очередь, нелегальные, представляют основной контингент принуждаемых к труду и подвергающихся различным формам сверхэксплуатации. Связь принудительного труда с торговлей людьми отрефлексирована в экспертном сообществе значительно хуже.

3. В качестве исходной «теоретической рамки» исследования выступает разделение по сферам применения принудительного труда на две основные группы: 1) принудительный труд работников массовых профессий на открытом (формальном и неформальном) рынке труда (включая следующие сферы: промышленность, строительство, сельское хозяйство, подсобные работы, торговля, услуги, сфера развлечений) и 2) неквалифицированный принудительный труд вне открытого рынка труда (в основном маргинальные случаи рабского труда). В первом случае подразумеваются, как правило, элементы принудительного труда, которые либо встроены в нормальные трудовые отношения, либо используются дополнительно к ним; работодатель, использующий принудительный труд, может быть как формальным, так и не формальным экономическим агентом. Во втором случае возникающие между работником и работодателем отношения изначально находятся вне рыночной трудовой сферы; работодатель не выступает как открытый экономический агент. Как правило, эти отношения связаны с похищением человека, завладением человеком путем обмана, психологического или физического насилия и т.п. Такие случаи, как правило, скрыты, не заметны при общем сканировании рыночной картины.
В рамках этой классификации изучаются различные формы принудительного труда в зависимости от используемых методов постановки человека в зависимость, удержания его и принуждения к труду; степени вовлеченности человека в принудительный труд, наличия тех или иных элементов принудительного труда.
В соответствии с принципом «построения теории на основе эмпирического знания», синтетическое понятие и концепция изучаемого феномена – принудительного труда как следствия нелегальной миграции и торговли людьми - выстраиваются на основе анализа полученных эмпирических свидетельств, собранных в единое целое, как составляют мозаику.
Для концептуализации понятия принудительного труда с точки зрения социальной теории помимо объективной стороны важна и субъективная оценка самих жертв эксплуатации. Если жертва не рассматривает свой труд как свободный и добровольный, если человек чувствует и признает наличие эксплуатации и принуждения, то это дает социальному исследователю право рассматривать данный случай как пример принудительного (или частично принудительного) труда.

4. Трудовое законодательство. В российском Трудовом кодексе, с одной стороны, не получила отражения вторая составляющая конвенционального определения принудительного труда — отсутствие добровольности предложения работником своих услуг. В результате ситуации, которые весьма сходны с применением принудительного труда, не квалифицируются как таковые в правоприменительной практике, и соответственно не наступает необходимых последствий по восстановлению прав лица, привлекаемого к принудительному труду и наказанию лиц, использующих такой труд.
С другой стороны, трудовое законодательство РФ расширительно толкует понятие принудительного труда, распространяя его на случаи невыплаты зарплаты и отсутствия средств защиты труда. Это неэффективно по ряду причин. Во-первых, не способствует надлежащей защите работника, так как в таких случаях (отличных по своей природе от понятия принудительного труда) работники должны получать защиту через механизмы охраны заработной платы и охраны труда.
Во-вторых, происходит разрыв логической связи с международными нормами, регламентирующими этот вопрос. В-третьих, такая трактовка «размывает» механизм выработки адекватных средств упразднения всех форм принудительного труда, подменяет его другими рычагами.
Таким образом, существует настоятельная необходимость внести соответствующие изменения в статью
4 Трудового кодекса РФ, чтобы привести нормативное регулирование состава случаев, относящихся к принудительному труду, в соответствие с международными нормами и современным пониманием феномена принудительного труда.
Согласно ТК РФ, работники, работающие у работодателей - физических лиц, имеют дополнительную гарантию в форме регистрации их договора в органе местного самоуправления, что не предусматривает функций контроля указанных органов за содержанием договора, но служит противодействию нелегальному использованию труда и нарушениям трудового права при такой занятости, в том числе установлению кабальных условий труда. Однако эта норма практически не соблюдается.

5. Расширительное толкование понятия принудительного труда в российском трудовом законодательстве практически вывело наиболее нетерпимые его формы из-под сферы действия административного и уголовного законодательства. Административное наказание за использование принудительного труда возможно только в рамках общей нормы за «нарушение законодательства о труде» в виде предусмотренной ответственности должностных лиц. Если же принудительный труд используется не должностным, а частным лицом, посредником, лицом, не зарегистрированным в установленном российским законодательством порядке, то какие-либо меры ответственности за данное правонарушение не предусмотрены вообще. Поскольку применение принудительного труда является наиболее тяжким правонарушением в сфере труда, ответственность за это преступление должна быть установлена в российском национальном законодательстве специальными нормами УК и КоАП. Необходимо установить административное наказание за «легкие» формы использования принудительного труда или его элементов, не связанные с причинением физического вреда работнику (его жизни, здоровью), то есть при нарушении только трудовых прав. Использование принудительного труда в более тяжелых формах, связанных с применением физического насилия, ограничением свободы, изъятием документов, долговой кабалой, должно квалифицироваться как уголовное правонарушение.
С введением в УК в ноябре 2003 г. норм, криминализирующих рабский труд и торговлю людьми, решение проблемы принудительного труда сильно продвинулось, но не доведено до конца. Нужен комплекс мер, сопутствующих более эффективному применению такой статьи на практике, включая меры по защите пострадавших от эксплуатации, стимулированию их сотрудничества с правоохранительными органами, а также мер по предотвращению принудительного труда, ликвидации стимулирующих такой труд факторов.

6. При отсутствии материального права процессуальное законодательство РФ также не содержит специальных норм защиты трудовых прав в случаях применения принудительного труда. Применяется общий механизм разрешения индивидуальных трудовых споров, органами для рассмотрения которых являются комиссии по трудовым спорам и суды (в основном эти споры находятся в подсудности мирового судьи). Поскольку чаще всего работник, труд которого используется по принуждению, не состоит в официальных трудовых отношениях с работодателем, трудно доказать наличие трудовых отношений, чтобы воспользоваться процедурой индивидуального трудового спора. К тому же доказательство существования принуждения и восстановление прав требует, как минимум, возможности свободно обратиться в судебный орган, что в ситуации использования рабского труда зачастую физически невозможно для работника. В большинстве случаев принудительному труду подвергаются лица, которые по своему образовательному уровню не могут осуществить свою юридическую защиту на должном уровне. Все это делает правосудие практически недоступным, а существующий механизм урегулирования индивидуальных трудовых споров -неэффективным в случае принудительного труда, показателем чего является тот факт, что в российские суды практически не заявляются иски о восстановлении нарушенных трудовых прав, касающихся ситуаций принуждения к труду.
В настоящее время Государственной Думой РФ принята концепция разработки Трудового процессуального кодекса РФ, ведется работа по его созданию. В связи с этим необходимо внести туда специальные нормы (отличные от общих процедур защиты трудовых прав), обеспечивающие защиту трудовых прав и адекватную ответственность работодателя в случаях использования принудительного труда. Полномочия комиссий по трудовым спорам и мировых судей недостаточны для эффективного решения дел, связанных с использованием принудительного труда или его элементов. Исходя из сложности спора, как правило, угнетенности, ограничения свободы действий принуждаемого работника, представляется, что выявление и расследование таких категорий трудовых правонарушений следует ввести в сферу полномочий органов государственного надзора и контроля за соблюдением трудового законодательства, то есть Федеральной инспекции труда, федеральных надзоров, федеральных и территориальных органов исполнительной власти, органов местного самоуправления, прокуратуры. В настоящее время ни один из указанных органов не имеет специальных полномочий по выявлению, расследованию, доказыванию случаев принудительного труда. Кроме того, инспектора проверяют официально действующие, зарегистрированные предприятия; выявление неформальных и нелегальных форм использования труда (а наиболее жестокие формы принудительного труда существуют именно в неформальном секторе) в их функции также не входит. Таким образом, существующие сегодня ограничения компетенции Федеральной инспекции труда практически сводят на нет ее возможности по выявлению и расследованию случаев принудительного труда. Номинально инспекции труда могут привлечь к ответственности определенное должностное лицо за использование принудительного труда как за общий случай несоблюдения трудового законодательства. Однако реально это по указанным причинам не работает. Кроме наделения инспекции труда специальными полномочиями, необходимо предусмотреть соответствующие процедуры расследования и включить неформальный сектор в сферу ее деятельности. Все эти аспекты должны быть введены нормативно в Положение об инспекции труда Российской Федерации.
Таким образом, необходимо урегулировать нормативно не только состав случаев, относящихся к принудительному труду, но и порядок выявления и расследования этих случаев, объем и порядок доказывания обстоятельств принудительности труда сторонами
спора, а также правовые последствия факта установления принудительного или обязательного труда, установление различных видов ответственности за его использование. Принцип недопустимости принудительного труда в правовой системе государства подразумевает необходимость установления дисциплинарной, административной, уголовной и гражданско-правовой ответственности за нарушение этого запрета, а, соответственно, и введения в полномочия указанных органов власти, включая МВД, вопросов предупреждения, выявления, расследования случаев использования принудительного труда.

7. В области миграционного законодательства. Российское миграционное законодательство построено таким образом, что «свободный труд» иностранцев может быть реализован лишь при наличии инициативы работодателя и с разрешения государства, а не по инициативе самого работника. Трудовые мигранты практически не рассматриваются в качестве субъектов правового регулирования или рассматриваются очень ограниченно. Такой подход изначально ставит работника-мигранта в зависимое положение от работодателя, причем степень этой зависимости исключительно высока, поскольку мигрант фактически не может самостоятельно свободно распоряжаться своим трудом, сменить место работы, выбрав другие, более приемлемые, условия труда. Эта зависимость является реальной предпосылкой установления работодателем дискриминационных условий труда для такого работника, вплоть до возможности использования его принудительного труда. Нормы миграционного законодательства, ограничивающие свободу передвижения работников-мигрантов (ст. 11 п. 2; ст. 13. п. 5), «привязывающие» мигранта к работодателю (ст. 18 п. 2), дискриминационны и дефектны, так как стимулируют использование работодателями противозаконных трудовых практик, вплоть до принудительного труда.
Таким образом, можно констатировать слабость и противоречивость законодательных норм, регулирующих положение иностранных работников в России, утвержденных Законом о правовом положении иностранных граждан в РФ. Они противоречат статье 11, часть 4 Трудового кодекса, утверждающей, что все его положения распространяются на трудовые отношения иностранцев и лиц без гражданства в РФ. Закон явно недостаточен для регулирования трудовой деятельности иностранцев в России, создания предпосылок для цивилизованного и законного использования труда мигрантов, с одной стороны, и защиты в полном объеме их трудовых прав – с другой.
Регулирование положения конкретного работника, в том числе мигранта, не должно строиться по принципу отрицания его собственной трудовой правоспособности — выбора места работы, специальности, профессии, вида деятельности, работодателя, условий труда и т.п., поскольку это противоречит конституционным положениям о свободе труда в Российской Федерации. Правильным было бы введение квот не на приглашения, выдаваемые работодателю, а на разрешения на работу, выдаваемые мигрантам, чей труд необходим для российской экономики, и выдавать такие разрешения по ходатайству самого работника, а не работодателя. Мигрант, получивший такое разрешение, обладает трудовой правоспособностью в полном объеме, включая право на свободный поиск места работы, обжалование действий работодателя и т.п. Такое регулирование соответствовало бы общим принципам равенства в сфере труда и защите прав мигрантов, противодействовало бы незаконной эксплуатации труда, закабалению и использованию принудительного труда в разных формах. Кроме того, это способствовало бы оздоровлению ситуации на рынке труда, противодействию распространению демпинговых цен на труд, в конечном итоге, повышению эффективности труда. Ограничивая участие мигрантов в свободной конкуренции за рабочие места, государство тем самым консервирует анклавы миг-рантской занятости с пониженными ценами на труд и низкой эффективностью производства. При нынешнем нормативном регулировании в указанной сфере грубо нарушается принцип гарантии судебной защиты каждого в случае ущемления его прав на территории Российской Федерации.

8. Рекомендации в области совершенствования Федерального законодательства:
(1) Разработка четкого понятийного аппарата и введение его в законодательную базу. В статью 4 Трудового кодекса РФ необходимо ввести развернутое определение принудительного труда, а также дополнения,направленные на более четкое определение признаков принудительного труда, как то «отсутствие добровольного предложения работником своих услуг для выполнения определенной работы» и «труд под угрозой наказания», то есть наличие элементов физического или психологического насилия со стороны работодателя, посредника и т.п.
(2) Разработка системы норм о действенном запрещении всех форм принудительного или обязательного труда, включая:
а) процедуры выявления и расследования случаев принудительного труда;
б) создание механизмов защиты в случае принудительного труда (в статью 4 ТК РФ целесообразно включить положения, что лицо, считающее, что оно подверглось принудительному труду, вправе обратиться в органы федеральной инспекции труда и (или) в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда);
в) определение государственных органов, в компетенцию которых могут быть введены функции выявления и расследования нарушений прав работника, связанных с использованием принудительного труда, принятие мер по пресечению данных нарушений и восстановлению прав работников, в том числе в сфере неформального использования труда (такие функции целесообразно ввести в компетенцию Федеральной инспекции труда с полномочиями по передаче дела в судебные органы при необходимости защиты прав в судебном порядке, следственные и иные правоохранительные органы в случае наличия признаков преступления в действиях лиц, использующих принудительный труд);
г) определение процедур рассмотрения дел о принудительном труде (органы - суд, гос-трудинспекция, иные госорганы, объем и порядок доказывания, представительство госорганов в интересах жертв принудительного труда); целесообразно дополнить статью 391 ТК РФ положением о том, что иски о восстановлении трудовых прав в случаях принудительного и обязательного труда рассматриваются непосредственно в суде; в данную же норму включить положения, предусматривающие возможность обращения с такими исками в интересах работника инспекторов Гострудинспекции;
д) определение меры и объема восстановления прав принуждаемого работника (освобождение, увольнение, либо официальное оформление трудового договора, взыскание сумм заработной платы, компенсации морального вреда, подтверждение стажа работы в условиях принудительного труда для получения пенсии, пособий и т.п.).
(3) Принятие полноценной системы федеральных законов и подзаконных актов, регулирующих трудовые и связанные с ними отношения мигрантов. Соответствующая глава может быть включена в раздел ХII Трудового кодекса, содержащий главы об особенностях регулирования труда отдельных категорий работников. При этом должен быть обеспечен принцип соответствия и взаимодополняемости миграционного и трудового права. Действующие нормативные акты должны быть пересмотрены с целью принятия надлежащих механизмов реализации трудовой правосубъектности иностранных работников, порядка их въезда, поиска работы, доступа к ней, взаимоотношений с властями и работодателем и т.п.
(4) Одновременно с совершенствованием национального законодательства необходимо инициировать процесс ратификации необходимых международно-правовых актов, в частности Конвенции 1975 г. о работниках-мигрантах (дополнительные Положения) (№ 143); вступившей в силу 1 июля 2003 г. Конвенции ООН 1990 г. о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, выступив с предложением ко всем странам СНГ сделать то же самое для создания взаимного климата доверия и внимания к трудовым мигрантам. Ратификации подлежит также подписанная Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности и два Протокола к ней против торговли людьми и контрабандной перевозки людей через национальные границы.
(5) Меры по недопущению практики принудительного труда, кроме всего вышеперечисленного, должны также включать меры информационного, разъяснительного, контрольного, инспекционного и иного характера. На уровне подзаконных актов целесообразно регламентировать контрольные механизмы за применением и исполнением данного законодательства.
(6) Совершенствование нормативного регулирования в сфере упразднения всех форм принудительного или обязательного труда должно сочетаться с соответствующей правоприменительной практикой. Контроль за исполнением и применением законодательства в этой сфере должен быть возложен на государственные органы как в системе Министерства труда и социального развития Российской Федерации, так и на правоохранительные органы, в том числе органы внутренних дел, прокуратуру, Миграционную службу, пограничные, таможенные и иные органы. Судебные органы в их правоприменительной практике также должны быть ориентированы на воплощение принципа упразднения всех форм принудительного или обязательного труда.
Региональное законодательство может предусматривать дополнительные механизмы профилактики и предупреждения случаев принудительного труда. К примеру, принятие программ, направленных на выявление латентных трудовых отношений, программ занятости населения в легальном секторе экономики, дополнительные механизмы по регулированию труда мигрантов на территории соответствующего субъекта, а также дополнительные механизмы по регулированию труда в определенных сферах занятости (сельское хозяйство, добывающие отрасли промышленности, услуги, сфера развлечений и т.п.), особенно уязвимых с точки зрения распространения принудительного труда в данной местности.

9. Характеристики мигрантов. На открытом рынке труда среди трудовых мигрантов в целом преобладают мужчины. Однако чем более развита миграция и чем более труд мигрантов встроен в экономику региона, тем более сбалансирован состав мигрантов по полу. Женские сферы занятости более неформальны (например, сфера частных услуг), и поэтому более закрыты для исследователей.
Большинство мигрантов находятся в самом активном возрасте (от 30 до 40 лет).
70% мигрантов приехали из небольших городов и сел. Это - новая тенденция, сопровождающаяся построением мигрантских сетей, на которые обычно опирается такая миграция из сел и малых городов. Цепная миграция иногда охватывает целые села. К факторам, усиливающим риск маргинализации мигрантов, относятся также значительное количество иждивенцев в семьях мигрантов, наличие на рынке труда очень молодых мигрантов, в том числе несовершеннолетних, наличие групп, плохо знающих язык, без образования и др.
Большинство мигрантов не были аутсайдерами или маргиналами на родине. Обращает на себя внимание довольно высокий уровень образования, наличие работы и определенного социального статуса на родине у большинства мигрантов. В большинстве случаев миграция представляет собой активную социальную стратегию адаптации и выживания в трудных экономических условиях. Эту стратегию можно было бы назвать рациональным выбором, если бы этот выбор делался на основе информации и при наличии определенных гарантий, чего в действительности нет.

10. В спектре факторов миграции явно доминируют экономические причины и цели, главными из которых являются возможность заработка и наличие хорошей работы. Однако сочетания притягивающих и выталкивающих факторов, в конечном итоге приводящих к миграции, довольно сложны и разнообразны.
Почти все мигранты отмечают плохое или очень плохое материальное положение на родине. После миграции доля людей с «плохим» материальным положением уменьшилась более чем вдвое, а группа с «очень плохим» положением практически опустела. Таким образом, миграция как стратегия выхода из трудного экономического положения для абсолютного большинства мигрантов оказалась эффективной: она помогла большинству мигрантов перебраться из группы с низшим доходом в группу с более высоким доходом. Около половины опрошенных посылают часть заработанных денег на родину - в среднем немногим менее 100 долл. в месяц.

11. Большая группа трудовых мигрантов рассматривает поездку на работу в Россию не как краткосрочный эпизод, а как долгосрочную жизненную стратегию. Средняя продолжительность пребывания в России в настоящий приезд составляет около 2 лет. Поэтому отсутствие осмысленной политики интеграции мигрантов является причиной распространения нелегального положения в течение продолжительного времени и, как следствие, массовой маргинализации и нарушений прав мигрантов, распространения элементов рабства и принудительного труда. Получить российское гражданство и остаться в России намерены в среднем 44% опрошенных; быстро заработать и уехать домой – около 30%; остальные придерживаются промежуточной стратегии.
Учитывая, что Россия позиционирует себя сегодня, в первую очередь, как принимающая страна и в ряде программных документов, таких, как Концепция демографического развития, Концепция миграционной политики и Концепция действий на рынке труда на 2003-2005 гг., декларирует свою заинтересованность в приеме мигрантов, обязательно должна быть продуманная политика интеграции иммигрантов, которая пока не сформирована. Эта политика должна стать одной из составляющих миграционной и социальной политики, как, например, направление иммиграционного контроля или трудовой миграции. Необходима институционализа-ция этого направления в специальных подразделениях ФМС МВД России и Минтруда России и разработка его правовой основы. Одновременно с программами интеграции необходимы специальные программы по воспитанию толерантного общества, в первую очередь, направленные на молодое поколение (введение этой тематики в школьные программы и т.п. меры).

12. Мигранты в основном заняты временной (контрактной) работой по найму на частных акционерных предприятиях. Анализ основных сфер занятости мигрантов в России свидетельствует о том, что российский рынок труда структурируется так же, как рынки труда многих принимающих стран. В России идет процесс формирования характерного для таких стран разделения рынка труда между местными и приезжими работниками на основе национальной и гендерной сегрегации работников. Этот процесс говорит о том, что Россия включается в современный глобальный экономический режим, неотъемлемую часть которого составляет использование труда мигрантов.
Хотя в России выделение и оформление миг-рантских или этнических ниш занятости только начинается, во многих регионах труд мигрантов уже начинает «впитываться» в жизнь локального социума. Этот процесс заметнее в Москве и крупных городах, приграничных районах, традиционных районах иммиграции (каким является Ставропольский край). В таких регионах, как Омск, которые не считаются традиционными районами иммиграции, структурирование рынка труда и выделение мигрантских ниш тоже уже заметно. То, что определенные виды работ из года в год, из десятилетия в десятилетие выполняют мигранты, а не коренное население, является существенным фактором структурирования местных рынков труда и всей экономики регионов, наиболее затронутых миграцией.

13. Устойчивое присутствие «мигрантского модуля» в экономике влияет не только на чисто экономические отношения и практики, но вызывает также серьезные трансформации социальных отношений. Не только работодатель «привыкает» использовать дешевый труд мигрантов, но и общество «привыкает», что определенную работу для него делают мигранты, что дает возможность более эффективно использовать собственные ресурсы. Так, например, использование труда женщин-мигрантов по уходу за детьми, пожилыми, больными в семьях приводит к освобождению женщин среднего класса развитых стран, возможности повышения их активности в публичной сфере, распространению общественно престижных моделей занятости.
Национальная сегрегация на рынке труда связана с процессом социального расслоения общества и формирования среднего класса в том понимании, в котором эта категория существует в условиях рыночной экономики. Очень часто мигранты, предоставляя сравнительно дешевые услуги, обслуживают именно потребности нарождающегося в России среднего класса. На наших глазах идет формирование новых сегментов занятости, в основном в секторе услуг, в том числе домашних. Эти сектора рассчитаны в первую очередь именно на потребности среднего класса.

14. Анализ данных о поведении мигрантов на различных этапах миграции говорит об абсолютном доминировании неофициальных каналов и неформальных связей, включая как пути получения информации, так и каналы трудоустройства. Только 3-5% мигрантов пользуются официальными каналами получения информации и трудоустройства. В среднем 34% опрошенных хоть раз подвергались штрафам. Более 70% делали это всегда или в основном неофициально. Преобладание неофициальных и нелегальных связей на этапах организации миграции, трудоустройства, проживания и работы является существенным фактором дальнейшей маргинализации мигрантов и их эксплуатации, вплоть до принудительного труда.
Во многих приведенных эпизодах можно встретить описание теневых отношений разного свойства, которые помогают работодателям и посредникам удерживать контроль над рабочими. Работодатель «обрастает» целой инфраструктурой, которая не относится напрямую к трудовым отношениям: является для рабочего не только тем человеком, на которого он работает, но и тем, кто дает ему кров, еду, организует его правовое положение, улаживает его отношения с милицией и т.п. Это помогает ему контролировать и эксплуатировать мигрантов.
Распространенность теневых отношений на всех стадиях миграции (во время получения информации, переезда, трудоустройства, перехода с работы на работу и т.п.) объясняется, в частности, слабостью официальных институтов, обеспечивающих трудовую миграцию. Поэтому необходимо развивать инфраструктуру трудовой миграции в виде комплекса государственных и частных сервисных институтов, работающих на официальной основе и обеспечивающих легитимность, информированность, безопасность мигрантов на разных этапах миграции. Такие сервисы могут включать информационно-консультационные центры, услуги по трудоустройству, юридическому сопровождению и т.п., а также службы доверия, горячие линии и центры помощи для мигрантов. Здесь очень большая роль принадлежит гражданскому обществу и неправительственным организациям. Все эти сервисы представляют по сути миграционную инфраструктуру, которой в настоящее время на официальном уровне критически не достаточно, поэтому на ее месте возникают теневые и криминальные услуги.

15. Трудовые мигранты, в отличие от вынужденных, мало используют возможности кооперирования для взаимной помощи. Формой такой взаимопомощи, возможной для трудовых мигрантов, могло бы быть объединение в ассоциации или подобные организации для объединения ресурсов в защите своих прав.
Наше исследование зафиксировало, что неверие работников, подвергающихся трудовой эксплуатации, в возможность получения помощи со стороны властей сопровождается отсутствием желания у них добиться справедливого наказания и правосудия для преступников. Это, вероятно, характерно для российского населения в целом и отражает как недоверие к власти, особенно к правоохранительным органам, так и низкий уровень правосознания граждан, а также объективную слабость механизмов защиты потерпевших и свидетелей в российской правовой системе.
Однако не пробелы в законодательстве и правоприменении и не недостаток правосознания у населения являются корневой причиной распространенности различных форм эксплуатации людей, в том числе крайне тяжелых. Встроенность экономических механизмов эксплуатации в современные «нормальные» экономические практики приводит к тому, что в условиях бедности и ограниченности экономических возможностей само понятие нормальности сдвигается, причем не для каких-то единичных маргинальных членов социума, а для целых социальных групп. В этих условиях эксплуатация уже не воспринимается как маргинальное состояние, а входит в понятие нормальности.

16. Нелегальная миграция и неформальная, или незаконная, занятость — это звенья одной цепи, связанные с распространением теневых отношений во всех сферах жизни, как в экономике, так и в обществе. Массовое распространение неофициальных отношений в сферах мигрантской занятости - имманентная черта современной миграции. Регистрацию по месту пребывания в России имеют около половины мигрантов, а разрешение на работу – вдвое меньше. В среднем 74% мигрантов указали, что получают зарплату так называемым «черным налом», то есть без официальной ведомости, не платят никаких налогов и начислений. Менее 20% опрошенных работников имеют письменный контракт с работодателем. Столь низкий уровень формализации отношений занятости, безусловно, сказывается на социальной и личной защищенности работающих мигрантов. Найм не местных, особенно нелегальных, работников облегчает работодателю работу вне правового поля, что обеспечивает ему большую гибкость, отсутствие социальных расходов, уход от налогов.
Таким образом, из года в год, из десятилетия в десятилетие создается и воспроизводится определенный режим, «резервирующий» за мигрантами самые неформальные сегменты занятости. Около половины рабочих мест в сфере массовой занятости, занятых сегодня мигрантами, можно считать чисто мигрант-скими, то есть «зарезервированными» за мигрантами на долгие годы. За другую половину идет конкуренция мигрантов и местного населения.
Среди факторов, дающих преимущество мигрантам при найме на работу у российских работодателей, немаловажную, а часто ключевую роль играет согласие на неформальную занятость и по сути на сверхэксплуатацию и даже на использование элементов «принудительного» труда. Мигранты работают в среднем 11 часов в день 6 дней в неделю, то есть примерно 60-часовую рабочую неделю. Однако рабочие часы доходят и до 16-18 часов ежедневно; примерно треть опрошенных мигрантов работают 12 часов в день и более. Немалая часть мигрантов трудится без выходных. Условия труда мигрантов, как правило, тяжелые; нормальными их считают только 10-13% опрошенных.

17. Нелегальная миграция способствует распространению практик принудительного труда, поэтому проблема легализации миграции вообще и в том числе, трудовой миграции очень актуальна. Действующее законодательство России решает эту проблему в основном методами противодействия нелегальной миграции. Меры по легализации тех отношений, которые сегодня вытеснены в неправовую область, пока непопулярны среди лиц, принимающих решения в области миграционной политики, что, на наш взгляд, не соответствует декларированной национальной стратегии на прием мигрантов. Приоритетным направлением борьбы с нелегальной миграцией является ужесточение контроля и карательных санкций к работодателям за найм нелегалов (предлагается повысить штрафы к работодателям за использование нелегальных рабочих, поставить их в зависимость от числа нанятых работников, упростить процедуру оформления наказания работодателей) и к самим мигрантам (в том числе в виде депортации). Современная концепция регулирования трудовой миграции, таким образом, развивается в русле общетрудовой политики, утверждая, что основная ответственность за найм нелегальных работников должна лежать на работодателе. Предлагаемые меры, конечно, необходимы. Однако «другим концом» они могут ударить по мигрантам и сделать их еще более уязвимыми, а их эксплуатацию – более изощренной и скрытой. Поэтому их можно применять только в комплексе с другими мерами, направленными на расширение легитимного пространства трудовой миграции и эффективное отслеживание ситуации с правами человека в данной сфере.
Одной из причин узости легитимного миграционного пространства является также общая оторванность политики труда и занятости от миграционной политики. Поскольку нелегальная миграция тесно связана с функционированием теневого сектора экономики, политика в области трудовой миграции должна быть тесно увязана с экономической политикой противодействия неформальной и теневой экономике. Эксперты предлагают не только усилить работу Федеральной инспекции труда по контролю над работодателями, но и найти эффективные институциональные формы, чтобы подключить к контролирующей деятельности профсоюзы. Для эффективного контроля необходимо решить проблему кадрового обеспечения контролирующих органов, включая обучение кадров, поскольку работа в теневом секторе и особенно в среде мигрантской занятости потребует специальных знаний и методов работы. Связь трудовой и миграционной политики должна быть институционализирована, например, в виде межведомственной комиссии или рабочей группы по вопросам теневой экономики, неформального рынка труда и миграции.
Поиск институциональных форм их взаимодействия политики в области миграции и труда – важное направление оздоровления ситуации. Одной из таких форм может быть привлечение государственных служб занятости к работе с мигрантами. Это также будет способствовать повышению государственного контроля над ситуацией в области трудовой миграции.

18. Нелегальность — важный фактор распространенности принудительного труда и безнаказанности этого преступления для использующих его. Если даже мигрант обращается в милицию или его забирают, для милиции всегда виноват он - нелегальный мигрант. Никто не рассматривает его как жертву другого преступления, которое скрыто. Можно выделить несколько факторов беззащитности мигрантов в России: боязнь властей и недоверие к властям со стороны мигранта; недоверие к любым мигрантам (легальным и нелегальным) со стороны властей; априори виктимное отношение к нелегальному мигранту и игнорирование его прав человека со стороны властей; коррупция и «смычка» правоохранительных структур с преступными элементами.

19. Элементы эксплуатации (давления и насилия) проявляются уже на этапе организации миграции и трудоустройства, хотя открыто факт обмана или дезинформации при организации поездки признают немногие (5%).
Организация трудоустройства в России также не обходится без различных форм давления и насилия. В основном также заявляется об обмане (7%) и психологическом давлении (3%). Большое количество затрудняющихся ответить на данные вопросы говорит о латентности явлений насилия и значительном объеме информации, скрытой от глаз исследователя.
Некоторые формы эксплуатации в процессе работы настолько распространены, что они уже практически не воспринимаются как нечто маргинальное и незаконное. Наиболее распространены трудовые формы эксплуатации: принуждение работать сверх положенного времени без оплаты (62%); с повышенной интенсивностью (44%); длительные задержки заработной платы (39%); принуждение выполнять работу, на которую не давалось согласия (38%); принуждение работать без оплаты (24%); принуждение к секс-услугам (22% от числа опрошенных женщин); психологическое насилие, угрозы, шантаж (21%); ограничение свободы перемещения -полное или частичное содержание взаперти (20%).
Сравнивая данные в трех регионах, можно заметить следующую закономерность – в Омске выявленная опросом степень эксплуатации несколько слабее, чем в других регионах, Москва занимает серединное положение, в Ставрополье — эксплуатация, как правило, выше. Однако в Москве больше, чем в других регионах, распространены такие тяжкие формы эксплуатации, как сексуальная эксплуатация (30% от числа женщин), ограничение свободы, то есть контроль над перемещениями, содержание взаперти и т.п. (31%), и физическое насилие (13%).
В соответствии с определением Конвенции, почти все перечисленные формы трудовой эксплуатации в той или иной степени могут рассматриваться как элементы принудительного труда. Более 50% мигрантов в Москве и Ставрополье отметили, что их принуждают выполнять работу, на которую они не давали своего согласия. Распространенность этой формы эксплуатации (более 50% в Москве и Ставрополье) определенно говорит о наличии элементов принудительного труда в исследуемых трудовых сферах, причем не на маргинальной основе и не где-нибудь на периферии рынка труда, а на массовой основе и на самом что ни на есть открытом рынке занятости. Даже если подобные случаи нельзя в целом квалифицировать как принудительный труд, то наличие и распространенность элементов принуждения, встроенных в нормальные трудовые отношения, мы можем констатировать со всей определенностью.
Одной из часто встречающихся характеристик принудительного труда и торговли людьми является изъятие документов у жертвы. По данным нашего опроса, более чем в 20% случаев (23% в Москве и Ставрополье, 17% – в Омске) паспорт мигранта хранится у работодателя, что само по себе противозаконно и является элементом эксплуатации, но главное, является фактором, облегчающим для работодателя незаконную эксплуатацию работника и контроль над ним.
Только 37% опрошенных отметили, что они могут свободно уйти от работодателя, из них 12% имеют долг (18% – в Москве), около 10% испытывают угрозы депортации или насилия.
Такие крайние формы эксплуатации, как долговая кабала, принуждение к секс-услугам, физическое и психологическое принуждение к труду, ограничение свободы, часто характеризуются в качестве элементов, характерных для торговли людьми. То, что такие формы эксплуатации выявились уже на этапе общего анализа, осуществляемого методом выборочного опроса в заданных экономических секторах при случайном характере выборки, говорит о распространенности элементов принудительного труда и торговли людьми в среде массовой мигрантской занятости. Причем анкетный опрос выявил не единичные, а достаточно массовые случаи крайних форм трудовой эксплуатации.
«Мягкие», или неявные, формы принудительного труда (или его элементы) не менее опасны, чем принудительный труд, сопряженный с рабским состоянием жертвы, поскольку в данном случае (например, если работник имеет официально оформленный договор) «нормальный» труд используется как «прикрытие» для остальной, нелегальной части. Работник здесь зачастую оказывается несвободен именно исходя из социальных и иных обстоятельств (невозможность найти другую работу и т.п.). Такие массовые практики, содержащие элементы принуждения под прикрытием «нормального» труда, опасны тем, что они, благодаря своей массовости, постепенно превращают принудительный труд из маргинального явления в массовое, привычное, а следовательно, принимаемое как нормальное состояние.
Крайние формы контроля и эксплуатации мигрантов, такие как принудительный труд, торговля людьми и рабство, плохо поддаются статистико-социологическому анализу, однако существуют многочисленные документальные свидетельства их существования и относительной распространенности в России. Такие данные представлены в полученных нами интервью с мигрантами.
20. Организация трудовой миграции превращается в профессию и выгодный бизнес. Причем на этот бизнес есть спрос населения, а более официальные организации, предоставляющие услуги по организации миграции, которые могли бы обеспечить безопасную миграцию и занятость, практически отсутствуют. Поэтому мигранты вынуждены прибегать к услугам теневых посредников, ставя себя сразу в условия риска. «Черное посредничество» при организации миграции превратилось в организованный экономический институт. Такие частные «предприниматели» действуют практически открыто. Это возможно по двум причинам. Первая — пробелы в законодательстве, из-за которых их деятельность практически ненаказуема. Вторая – всепроникающая коррупция, которой пропитаны все отношения трудовой миграции. Альтернативой этому может быть только развитие официальных (государственных или частных) сервисов по организации миграции (организация информации, транспортировки мигрантов, трудоустройства, юридической помощи при нарушении прав и пр.).
Коррупция является питательной средой для нелегальной миграции, распространения элементов принудительного труда и манипулирования людьми. Те масштабы, которые она приняла в России в сфере миграции и занятости мигрантов, требуют принятия срочных мер для изменения ситуации. Нужен «крестовый поход» против коррупции в форме государственных или региональных программ.

21. Осознание мигрантами своей ситуации как эксплуатации важно для понимания природы принудительного труда. Группа мигрантов, которые остро осознают нарушения своих прав человека, составляет около 20%. Еще около 60% опрошенной совокупности признают некоторые нарушения прав. От 2 до 6% опрошенных мигрантов считают свой труд практически полностью недобровольным и около половины признают, что их работа частично не является добровольной. Более 25% опрошенных в Москве и Ставрополье считают, исходя из личных наблюдений, что принудительный труд – распространенное явление; и только менее 20% утверждают, что лично не встречались со случаями принудительного труда.
Только 40% опрошенных (а в Москве таких только 25%) заявили, что не знают случаев торговли людьми. Следует отметить, что осведомленность мигрантов о явлении торговли людьми оказалась выше, чем наши гипотетические предположения, особенно в Москве.

22. Роль международных организаций в борьбе с принудительным трудом. В России действуют представительства всех основных международных организаций в области труда, миграции и прав человека (ООН, МОТ, МОМ). Все эти организации действуют в пределах своих мандатов и осуществляют сотрудничество с правительством и гражданским обществом. Однако их огромный авторитет и потенциал влияния как глобальных агентов пока недостаточно эффективно используются как в России, так и во всем мире для воздействия на глобальный миграционный режим с целью сделать его менее напряженным и дискриминационным. Механизм разделения власти и ответственности между национальными и глобальными агентами в области управления миграцией пока не отработан. Поэтому помощь международных организаций в преодолении противоречий между странами, осуществляющими миграционное взаимодействие, пока недостаточна.
Для России актуально, в первую очередь, получить статус полноправного члена МОМ, так как эта организация является одним из ключевых агентов миграционного менеджмента на глобальном уровне, а без интеграции в глобальные структуры, роль которых будет становиться все более значимой, сегодня невозможно эффективное развитие.
Большой потенциал в снижении напряженности миграционного взаимодействия принадлежит межправительственным соглашениям России как со странами, экспортирующими своих работников в Россию, так и со странами, принимающими российских мигрантов. Сегодня Россия имеет подобные соглашения с Германией, Финляндией, Швейцарией, Киргизией, Китаем, Польшей, Вьетнамом и некоторыми другими странами. Этого явно недостаточно. К тому же, часть заключенных соглашений не выполняется. Авторитет влиятельных международных организаций может быть более эффективно использован для содействия процессу заключения таких соглашений между правительствами.
Активизировать действия международного сообщества, направленные на расширение легитимного пространства миграции, борьбу с маргинализацией и эксплуатацией мигрантов, интенсификацию сотрудничества стран в данной области, – очень важно. Для этого должны быть разработаны специальные программы и схемы взаимодействия глобальных агентов в области политики труда и миграции. Таким образом, может быть институционализирована взаимосвязь трудовой и миграционной политики на глобальном уровне.
Изменение национальных и глобальных режимов в затронутых областях – трудная задача, для этого абсолютно необходима политическая воля как национальных, так и глобальных агентов. Со стороны национальных государств также важно активнее апеллировать к международным организациям для решения подобных проблем.